- Разоблачайтесь и проходите в комнату, а я пока чай заварю.

Наша могучая кучка расположилась по привычке в маленькой комнатке Стаса, несмотря на то, что большая пустовала. Галина Михайловна отдыхала в пансионате под Москвой. Здесь ничего не изменилось, разве литература на полках? Дюма, Бальзак, Эдгар По и Честертон потеснились, уступив место Фрейду и Бехтереву, томам светил медицины и психологии, но по-прежнему маленькие безделушки - машинки, индейцы (мы их когда-то всех знали по именам), камушки и коробки - красовались за стеклом книжного шкафа.

- Перекинемся? - Вовка принялся тасовать колоду пестрых календариков. Пожалуй, их там насчитывалось около шестидесяти, если не больше. Попадались очень редкие.

- Оставь, "мизерабиль", не тревожь старину! - укоризненно покачал головой Павел.

Вадим разглядывал альбом с красочными марками "Монгол Шудан".

К обратной стороне двери все также была пришпилена карта мира с разметкой для игры в придуманную нами "Великую Дипломатию" (но об этом еще будет сказано). Возле берегов туманного Альбиона навечно застыли боевые эскадры. Cтас любил Англию и неизменно, даже в компании близких друзей, надевал маску доброго джентльмена, чем в конечном счете меня и злил. Это, и еще два или три мелких предательства с его стороны развели наши пути. Много позже я сожалел об этих размолвках, и простил ему все, осознав груз одиночества, что лег на плечи Стаса, но ничего уже нельзя было сделать.

Словом, комната хранила печать минувшего времени, и это на один единственный день снова сблизило нас.

Хозяин появился через пять минут, прикатив столик с пятью чашками крепкого ароматного чая, еще какими-то сладостями и баранками-челночок на блюдечке.

- Итак, ближе к телу! - начал Вовка, и я лишний раз убедился, что дело нечисто.

- Сальности! Сальности! - завопил Вадим.

- Извольте, - сострил хозяин, и поставил на столик блюдо с ветчиной, Я только прошу не мешать мне, ибо моя присказка необходима точно также, как хорошая закуска к водке.