- Вы перестанете расти, или мне придется передать дело в суд, брат Симе,- елейно промолвил директор мюзик-холла и чуть слышно стукнул кулаком по столу.

Директор был в черном сюртуке. Его черная широкополая шляпа висела на ветвистом оленьем роге, прибитом около дверей кабинета. Всем своим обличием мистер Паттерсои смахивал больше на баптистского проповедника, нежели на директора зрелищного предприятия.

В этом не было ничего удивительного, ибо до того как заняться мюзик-холлом, мистер Паттерсон лет двадцать торговал словом божьим в качестве проповедника. От своей прежней профессии он сохранил чувство несколько брезгливого презрения к греховным мюзик-хольным делам. А из всех греховных мюзик-хольных дел наш директор больше всего не любил те, которые приносили убыток.

- Я не могу перестать расти, сэр,- виновато прошептал Симе,- это не в моей воле.

- Вы забываете о неустойке, брат Симе,- продолжал мистер Паттерсон.- У нас заключен с вами контракт на три года. Если вы растете, вы тем самым нарушаете контракт. Лилипут, который вырос в человека нормального роста, сборов не сделает... Надеюсь, вам это понятно?

- Понятно, сэр...

- Так перестаньте расти.

- Я не могу, сэр. Это от меня не зависит...

- Значит, суд?

- Как вам угодно, сэр...

3

Наше перо бессильно описать невероятную шумиху, поднявшуюся вокруг этого неслыханного процесса. Некоторое отдаленное представление об этом читатель сможет получить, ознакомившись с наиболее характерными заголовками бесчисленных статей и заметок, буквально наводнивших собой все газеты и журналы городов, разбросанных на огромных пространствах Северной Америки, от Тихого океана до Атлантического и от Великих озер до Мексиканского залива.

СУДЯТ ЛИЛИПУТА ЗА ТО, ЧТО ОН ВЫРОС.

Ответчик - Томас Симе - впервые за тридцать один год своей жизни побрился, отправляясь в суд.