Два всадника выехали из ворот Грезящего города и направились по зеленой траве к сосновому лесу, где среди массивных стволов словно бы еще таились тени минувшей ночи. Суетились белки, пробирались в свои норы лисы, пели птицы, а лесные цветы раскрывали свои бутоны, наполняя воздух сладкими ароматами. Лениво жужжали просыпающиеся насекомые. Контраст между жизнью в городе и этой неторопливой природой был колоссален и, казалось, отражал контрасты, существовавшие в сознании по крайней мере одного из всадников, который теперь спешился и, по колено утопая в ковре голубых цветов, вел своего коня. Другой всадник, девушка, остановила своего коня, но спешиваться не стала. Она склонилась к луке высокого мелнибонийского седла и улыбнулась мужчине, своему любимому.

– Элрик, ты хочешь остановиться так близко к городу?

Он улыбнулся ей через плечо.

– Ненадолго. Мы так поспешно бежали. Мне нужно собраться с мыслями, прежде чем ехать дальше.

– Как ты спал прошлой ночью?

– Неплохо, Симорил. Может быть, я даже видел сны, но забыл их… понимаешь, когда я проснулся, во мне осталось предчувствие чего-то… Хотя, возможно, это последствия неприятного разговора с Йиркуном.

– Ты думаешь, он собирается применить против тебя свое колдовство?

Элрик пожал плечами.

– Если бы он планировал что-нибудь серьезное, я бы почувствовал это. А он знает мои силы. Сомневаюсь, что он осмелится прибегнуть к магии.

– У него есть причины считать, что ты не будешь использовать колдовство. Он столько времени проверял твой характер, нет ли теперь опасности, что он станет проверять твое искусство? Не начнет ли он испытывать твои колдовские способности, как испытывал твое терпение?

Элрик нахмурился.

– Да, я полагаю, такая опасность существует. Но мне кажется, что думать об этом еще рано.

– Он не успокоится, пока не погубит тебя, Элрик.

– Или не погибнет сам, Симорил. – Элрик нагнулся и сорвал цветок. Он улыбнулся. – Твой брат не приемлет компромиссов, ведь так? Как же все-таки слабые ненавидят слабость.