Взошла луна, и Элрик Мелнибонэйский увидел, к своему великому удивлению, что мрачный замок – цитадель демонов и вампиров – изменил свои очертания. Теперь не башни, а островерхие шпили вздымались в небо, мерная таинственным серебристым светом. Окна замка тускло светились, изнутри доносились смех и нечленораздельные голоса.

Вертер, Элрик и Герцог Квинский подкрались к замку и заглянули в одно из окон. Их глазам предстал большой зал, утопавший в мутно-красноватом свете нескольких факелов, укрепленных в железных скобах по стенам. В середине зала высился стол, уставленный яствами, а за столом восседали люди, все в одинаковом одеянии: черной шляпе с изображением черепа и скрещенных под ним костей, белой блузе, фисташковых панталонах и черных кожаных сапогах. Все сидевшие за столом, неразличимо похожие друг на друга, были бледны, как смерть, а их иссиня-черные брови и неестественно красные губы, вместо того чтобы придать лицу живость и выразительность, лишь подчеркивали его мертвенную, вселяющую страх бледность.

– Они празднуют победу, – тихо произнес Вертер. – Скоро опьянеют. Это нам на руку.

– Вы говорили, что Миссис Кристию похитили демоны вместе с вампирами, а в доме, похоже, люди, – недоуменно заметил Элрик.

– Демоны и вампиры могут принять любое обличье, – напомнил Вертер. – Пока они в зале, попробуем незаметно проникнуть в замок. Только тихо. Если нас схватят, мы все умрем страшной смертью.

Он крадучись пошел вдоль стены. За ним – Элрик и Герцог Квинский. Внезапно Вертер остановился, приложил палец к губам. В пятне света, пробивавшегося из очередного окна, все увидели огромного великана. Он стоял неподвижно, как статуя, и чуть посвистывал носом, будто спал стоя. Великан был безоружен, но руки его были такими громадными, что, казалось, он раздавит любого одними пальцами и сотрет в порошок, как кусок песчаника.