Принесли водку. Брандт щедро разлил по стаканам первую бутылку. Выпили. «Йй-ю…» — выдохнула Мила, ловя ртом воздух. Паленый «Абсолют» был исключительно гадок — хуже великолукского сучка, применявшегося на шпионских курсах в качестве пытки.

«Классно прошло,» — сказал Параллелепипед, занюхивая рукавом. Котофеич согласно кивнул.

«Не ослепнуть бы…» — подумал Брандт и разлил по-новой.

«А чего, — сказал он нарочито заплетающимся языком. — Куда путь держим?»

«Ты, блин, как нерусский, — упрекнул его Котофеич. — Сразу о деле… Сам-то ты откуда будешь?»

«Я-то? С Украины мы. С Харькова.»

«Ну-ну… Вижу, что не с Лондона. А чего ты тут делаешь, чудо в перьях?»

Брандт с достоинством прихлопнул ладонью по столу.

«Торгую я.»

«Торгуешь? И чего ты такое торгуешь, интересно знать?»

«Все. Все, за что платят. Консервы, водку, древесину… все! Кроме нефти и металлов. Туда, брат, лучше не лезть. Там такие… такие…»

Для пущей убедительности Брандт выпучил глаза и широко развел руки. Мила прыснула, не сдержавшись. Котофеич серьезно кивнул.

«Ага. И куда возишь? Сюда?»

«А куда придется. Сюда. В Португалию. В Израиль. В Штаты. Не так давно, не поверишь, березовые веники в Грецию экспортировал, во как! У них там береза хреново растет, а попариться-то хочется…»

«Веники? — засмеялся Параллелепипед. — Ну ты даешь!.. веники… Это ж надо!»

«А чего ты ржешь? — важно сказал Котофеич. — Мы вот пять контейнеров березового швырка везем? Везем. Для чего, ты думаешь? А для того же. Дима, вон, веники поставляет, а кто-то другой — дровишки, на растопку или там — огурчики на закусон. Глобализация, брат.»

«Ну разве что глыбулизация,» — согласился блондин, возвращаясь к созерцанию глобальных полушарий артистки.