Поэтому, когда через Канал, из глубины континента начал наконец доноситься приятный запах горелого еврейского мяса, а дым крематориев повалил густым столбом вместо прежних тонких и кратковременных струек, тогдашний лорд Мойн, истинный английский джентльмен и дедушка нынешнего брандтова босса, решил, что не может оставаться в стороне от столь благого и многообещающего начинания. На сей раз дело обещало выгореть — и в прямом, и в переносном смысле — именно из-за своего общеевропейского характера. Впервые со времен крестовых походов за прополку репеев решительно взялись полтора-два десятка народов одновременно.

Каждый вносил свою посильную, по способностям, лепту. Немцы и австрийцы, отличающиеся мощью статичных седалищных мышц и связанной с этим усидчивостью, занимались в основном планированием и организацией. Непосредственное исполнение требовало приложения динамической силы для заталкивания еврейской массы в газовые камеры. За эту работу охотно взялись плечистые украинцы, русские, литовцы, латыши и многие другие — ведь она была увлекательной, происходила на свежем воздухе и вообще доставляла немалое удовольствие. Быстроногие французы, бельгийцы и прочие непоседы, не способные на постоянное усилие, но зато весьма изобретательные, с головой окунулись в охоту за разбегающимися, как тараканы, евреями. Погоня за носатыми вредителями шла по всему континенту, погоня неопасная, а потому веселая и успешная. Даже тугодумы-голландцы ухитрились отловить почти всех, до последнего младенца. Да что там говорить — вся европейская семья, за исключением нескольких уродов, дружно и согласованно делала общее дело.

Могла ли Англия в этой ситуации сидеть, сложа руки? Правда, существовала досадная помеха в виде военных действий, по полному недоразумению ведущихся между нею и остальными членами антиеврейской коалиции.