Благородная леди Старим осталась стоять на коленях, глядя ему прямо в глаза, только прикрылась волосами.

На этот раз коронель улыбнулся открыто:

- Да, Линтра, это все еще действует на меня. И все же приведите мне причины весомее и серьезнее, или… или поговорим о более простых вещах.

Впервые за все это время темные глаза вспыхнули гневом:

- О более простых вещах? Вроде тех кутежей, которыми всякие дураки развлекаются в башнях Эрладдена?

Вот теперь она поднялась. Точнее сказать, взвилась так же стремительно и гибко, как взвивается змея, и потянула к себе одежду. Насколько вызывающей была светло-голубая холеность обнаженного тела, настолько внимательным оставался ее пристальный взгляд. Илдилинтра холодно добавила:

- Уж не думаете ли вы, что я пришла для развлечений? Что не способна больше одной ночи выдержать без обаяния мудрого правителя, которого я когда-то знала сильным и пылким юношей?

Элтаргрим позволил ее словам упасть в молчание, словно брошенным мимо цели и сгинувшим в пустоте кинжалам, и спокойно заключил:

- И эта плюющаяся фурия - та самая благородная леди Старим, с которой я был так близко знаком все последние века? Я восхищаюсь вашим вкусом в вопросах нижнего белья, но надеюсь, здесь вы на время отложите то, что молодежь вашего дома называет «вспышкой гнева», на этом островке нас только двое. Давайте поговорим искренне, как приличествует двум старшим кормитам. Это избавит нас от… массы ненужных любезностей.

Илдилинтра поджала губы.

- Что ж, пусть будет так, - согласилась она и хорошо знакомым ему жестом опять положила руки на бедра.- Тогда послушайте меня, лорд Элтаргрим! Я, старейшины моей семьи, других семейств и вообще многие из народа Кормантора - могу, если желаете, назвать непосредственных участников, и, уверяю вас, их немало, и в них трудно усомниться, как в каких-нибудь юнцах или уже выживших из ума старцах… Так вот, мы думаем, что идея открытого королевства, если она когда-нибудь станет реальностью, приведет всех нас к гибели.