Разбойники? Орки? Что-нибудь из леса?

Сжав в руке меч, Элтрин побежал по дороге в сторону леса. Резкий запах гари ударил ему в лицо, когда он завернул за угол мясной лавки. Тошнотворный страх неизбежной беды подступил к самому горлу.

Дом... его дом полыхал адским пламенем. Может, она успела убежать, но нет... нет...

– Амритейл, – прошептал он и вытер рукавом выступившие слезы. Где-то посреди ревущего пламени лежали ее кости.

Он знал, что за глаза люди судачили о них. Поговарили, что дочь лесника наверняка приворожила этого столь уважаемого народом принца Аталантара, чтобы тот женился на ней. Но Элтрин любил ее по-настоящему. И она тоже любила его. Застыв от горя, он не мог оторваться от ее погребального костра. По щекам катились слезы, в душе закипала черная ярость, а перед глазами все стояло ее улыбающееся лицо.

– Кто это сделал? Ктооо?.. – разнесся над Хелдоном его крик, отразившийся многократным эхом от опустевших домов и лавок. Но только пламя трещало в ответ... и вдруг раздался рев, такой сильный, что окрест задрожали все строения и даже камни мостовой переворачивались у него под ногами. Сквозь клубы поднявшейся пыли Элтрин разглядел крупного, покрытого чешуей цвета запекшейся крови дракона. Чудовище лениво кружило высоко над деревьями. Верхом на драконе восседал незнакомец, одеяние которого и магический жезл выдавали в нем чародея. Похоже, безжалостная рука старшего братца Белора в конце концов добралась и до него.

Элтрин был любимцем отца, и Белор всегда ненавидел его за это. Теперь на память об отце у него остался только Меч Льва, некогда подаренный ему, любимому сыну. Как простой клинок меч служил ему часто и честно... Элтрин услышал, как чародей рассмеялся, когда наклонился вперед, чтобы поразить молнией крестьянина, бегущего к дальним полям. В небе кругами самодовольно летала сама смерть.