С тяжелым сердцем бродил Эльминстер от одного пепелища к другому. Но среди руин домов он находил только раздавленные или обугленные тела – ни одной живой души не уцелело. И его родителей тоже настигла смерть... Он знал, что они разделили участь всех жителей Хелдона. Объятый тоской, юноша побрел к лугу. А куда теперь еще ему идти? Вдруг нога наступила на что-то твердое, запорошенное пеплом, толстым слоем покрывавшим дорогу.

Опустившись на колени, дрожащими руками Эл поднял то, что осталось от Меча Льва: наполовину оплавленная рукоять с небольшим обломком самого клинка – все остальное сгорело, как и большая часть великолепной позолоты. Голубые магические руны больше не оплетали клинок. С теплотой прижал Эл рукоять к груди, и мир задрожал вокруг него.

Долго текли слезы из его невидящих глаз, а он все стоял на коленях посреди улицы. Пепел покрывал пожарища вокруг, а безучастное солнце продолжало свой путь по небу. Наверное, в какой-то момент Эл потерял сознание, потому что очнулся он от холода мостовой, которой касалась его щека.

Сумрак ночи, подкрадывавшейся со стороны Высокого Леса, уже совсем накрыл останки Хелдона. Придя в себя, Эльминстер неуклюже нащупал рукоять меча, в окоченевших пальцах немного покалывало. Юноша медленно поднялся на ноги и в последний раз поглядел на останки отчего дома. Где-то поблизости завыл волк, ему ответил другой. Эльминстер взглянул на обломок меча в руке и вздрогнул. Какая теперь от него польза? Надо уходить, пока волки не вышли на охоту.

Он медленно поднял обломок Меча Льва к небу. Последний луч заходящего солнца коснулся клинка и угас. Не отрывая взгляда от рукояти, Эльминстер негромко произнес: