Когда-то ее носил лесник. Заплата на спине прикрывала рваную с темным пятном по краям дыру от стрелы – люди говорили, что эльфийской. Стрела унесла человеческую жизнь. Теперь эту старую куртку носил Эльминстер, и ему все время казалось, что жизнь лесника была удивительна и полна приключений. Вот потертости от ножен, а вот дырочки, где крепился знак, чей он человек... Как часто ему хотелось, чтобы у него с этой курткой было побольше общего.

На луг упала тень, из-за его спины с небывало резким свистом вырвался ветер, и паренек, оторвавшись от раздумий, поднял глаза... и у него захватило дух. Зря он волновался о том, что в жизни мало приключений.

Небо над лугом застилали два огромных крыла, напоминавшие крылья летучей мыши, а между ними колыхалась темно-красная, покрытая чешуей туша величиной с дом! Под брюхом – поджатые лапы с длинными когтями, на длинной-предлинной шее – голова со злыми глазками и широко разинутой пастью, в которой виднелись острые, в человеческий рост, зубы! Далеко позади, над холмом, по воздуху из стороны в сторону бил хвост...

Дракон! Не в силах отвести взгляд, Эльминстер так и застыл с открытым ртом.

Огромный и ужасный, еще более грозный на фоне блеклого северного неба, дракон тяжеловесно парил на распростертых крыльях. А на спине у него сидел человек!

– Дракон у ворот, – машинально прошептал Эльминстер, когда гигантская голова, чуть наклонившись, повернулась в его сторону. Он вдруг понял, что не в силах оторваться от этих старых как мир, мудрых и безжалостных глаз чудовища: все глубже и глубже затягивали они, как бездонные, неподвижные омуты векового зла...

Дракон тяжело опустился на землю, и его когти, высекая искры, пронзительно заскрежетали по камням. Чудовище встало на лапы – ни дать ни взять дозорная башня – и взмахнуло огромными крыльями. От их оглушительного удара Эльминстер кубарем покатился со склона к сбившемуся и дико блеявшему от ужаса стаду овец. Надо бежать, надо...