А приключилось вот что: Ли Кэ-юн увидел не красавицу, подобную яшме или цветку, а огромную, с бадью толщиной белую змею. Чудище извивалось по комнате, его глаза, похожие на две плошки, горели золотым огнем. Ли Кэ-юн едва не помер от страха; лицо его посинело, губы побелели. С трудом поднявшись на ноги, он бросился прочь. На счастье, хозяина заметили служанки и подхватили его под руки, а там набежали слуги, принесли успокаивающих лекарств, и Ли Кэ-юн мало-помалу опомнился и пришел в себя.

– Что случилось? Что тебя так напугало? – забеспокоилась мать.

Кэ-юн не стал объяснять истинную причину.

– Нет, нет, ничего, просто в последние дни я чересчур утомился, а сегодня встал чуть свет. Видно, от усталости голова закружилась.

Хозяина уложили в постель, а гости между тем снова собрались у праздничного стола и выпили еще по нескольку чарок. Наконец пиршество кончилось, и женщины, поблагодарив за угощение, разошлись.

Вернувшись домой, красавица Бай сообразила, что Ли Кэ-юн может завтра же рассказать Сюй Сюаню о том, что увидел, и что надо любой ценой этому воспрепятствовать. Раздеваясь перед сном, она то и дело охала и вздыхала.

– Ведь ты сегодня была в гостях, веселилась, угощалась, что же ты так тяжело вздыхаешь? – спросил в конце концов Сюй.

– Ох, муженек, лучше не спрашивай! Неспроста этот господин Ли надумал праздновать день рождения, неспроста звал меня к себе. Когда я вышла по нужде, он подстерег меня и пытался обесчестить: сорвал с меня юбку и штаны – чуть было уж на пол не повалил. Я сперва хотела позвать на помощь, да побоялась огласки – ведь в доме гости со всего города. Тогда я его как толкну, он упал и прикинулся, будто потерял сознание, – видно, совесть все-таки заговорила… Я до того обижена, прямо не знаю, как быть…