- Те времена прошли, и лепестки часоцвета сомкнулись над ними, бессмысленно и бесполезно желать, чтобы они открылись снова; лучше не думай об этом, не то свихнешься, как наш отец. Если бы мама была жива, все было бы по-иному, - голос ее дрогнул, и она прижалась к сестре, - но ее нет. И вот поэтому, - добавила она, пожав прекрасными плечами, - ты сделала то, что было нужно, Калли. Ты не могла допустить, чтобы мы голодали.

- Полагаю, ты права, - поспешно ответила Каландра, памятуя о том, что в комнате присутствует горничная, и не желая, чтобы предмет ее разговора с Алеатой обсуждался потом в комнатах прислуги. - Так ты не выйдешь к обеду?

- Нет, я скажу поварихе, если хочешь. Почему бы и тебе не пойти к лорду Дарндрану? - Алеата отошла к кровати, на которой ее горничная разложила шелковое белье. - Там будет Рандольфус. Знаешь, Калли, он так и не женился. Ты опустошила его сердце.

- Скорее уж его кошелек, - сурово сказ ала Каландра, разглядывая себя в зеркале, водворяя на место выбившиеся пряди и поправляя заколки.

- Ему была нужна не я, ему было нужно наше дело и деньги.

- Возможно. - Алеата взглянула в зеркало и встретилась с отраженными в нем глазами сестры.

- Но он был бы для тебя подходящей парой, Калли. Ты слишком долго была одна.

- И я должна позволить мужчине прийти и разрушить то, что я возводила много лет, только для того, чтобы каждое утро видеть его лицо, независимо от того, хочу я этого или нет? Нет, спасибо. Есть кое-что похуже одиночества, детка Лиловые глаза Алеаты потемнели.

- Может быть, смерть.

Каландра ее не слышала.

Алеата откинула назад волосы и тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

- Сказать Пайтану, что ты хочешь поговорить с ним?

- Не стоит. Ему, должно быть, вскоре понадобятся деньги. Пусть придет ко мне завтра в трудовремя. - Каландра направилась к двери. - Я должна подвести итоги.. Постарайся прийти домой в разумное время.