– Нападения? – Крестьянин прищурился. – Не, милсдарь рыцарь, не знаю ничего.

– Верно ли? – Я показал ему монету в пять соверенов. – А я вот в Бокуре другое слыхал.

– А что Бокур? – Крестьянин бросил быстрый и жадный взгляд на монету. – Известное дело, в Бокуре местные нос задирают, да гадости про нас говорят.

– Какие гадости?

– Известное дело, какие. Мол, в Вадрейке да в Корман-Эш разбойники живут, люди без чести и совести. Проезжих грабют, лиходействуют.

– А что, не так?

– Обижаете, милсдарь рыцарь. У нас народ мирный. А про дорогу на Корман-Эш люди всякое болтают. Мол, туман на нее время от времени спускается с холмов, а в тумане том – чудища разные.

– Что за чудища?

– Говорю ж, разные. Знамо дело, никто чудищ тех не видел, коли встретил бы, так и жизни лишился – я так мыслю.

– Понятно, – я бросил крестьянину монетку, и тот ловко поймал ее и тут же сунул в рот. – Спасибо, приятель.

– Завсегда рад угодить вашей милости.

Таверны в Вардрейке не оказалось, но хозяйка одного из домов продала мне за два соверена свежеиспеченный хлебец и кружку яблочного сока, и я смог немного подкрепиться. После этого я поехал дальше, в сторону Корман-Эш. Окрестности были довольно живописными – зловещие красные вересковые пустоши кончились, по сторонам от дороги раскинулись возделанные поля и яблоневые сады. Ясная солнечная погода делала этот пейзаж еще более приветливым и мирным. Согретый солнцем и убаюканный равномерным шагом Арии, я даже начал немного поклевывать носом в седле.

Мою расслабленную полудрему прервало ощущение того, что на меня упала тень.