Ну, действительно, если что не так, родина на помощь не придет, она даже не признается, что была когда-то шапочно знакома с ним, но это, тем не менее, не повод, чтобы ее предавать. Человек в машине знавал тех, кто думал и поступал иначе. Никогда не стремился стать им судьей, хотя палачом разок сработать пришлось. Вернее сказать, не палачом, а исполнителем.
Он глянул на часы – пора. Достал из бардачка телефон, по памяти набрал номер. После третьего гудка с ним соединились.
– Рад, что вы объявились. Доложите обстановку, – произнес безжизненный, почти механический голос на безукоризненном французском.
– Это я, – ответил он и тут же принялся нести какую-то ахинею, что интересно, по-русски. – Беда, ой, беда, обложили орла сизокрылого волки позорные, обрезали крылья орлиные...
– Продолжайте, – собеседника, судя по всему, совершенно не удивило, что волки, оказывается, могут не только обкладывать орлов, но и резать им крылья. – Если можно, подробно и в деталях.
– Куда уж подробнее, – проговорил тот, на сей раз, уже спокойно и деловито. – Отлетался, говорю, орел, отпел свою песню орлиную. Общий привет – отключил телефон, нажал на «решетку», затем на «звездочку», набрал комбинацию цифр и выбросил трубку за окно, самоуничтожаться.
За время этой интересной беседы преследователи приблизились еще больше и катили теперь метрах в ста пятидесяти. Он сбросил скорость и поехал, никуда уже не торопясь. Достал из бардачка сигаретку и с большим удовольствием закурил. Глянул в зеркало: сзади тоже решили не форсировать события и замедлились.