Дверь сама собой бесшумно и как-то зловеще распахнулась. Старый фокус, но сегодня вышел очень уж проникновенно. Тейлал нехотя отлепился от колонны и уже через несколько шагов оказался в кабинете. Дверь не менее зловеще захлопнулась.

Каждая вещь в родительском кабинете была до боли знакома. И шелковый гобелен за спиной отца с едва держащийся (не без участия Тейлала) самой нижней кисточкой, и портрет деда во весь рост по левую руку, и их семейный - по правую. Два шкафа с книгами и бумагами, один из которых всегда заперт не только замком, но и заклинанием, сейф, искусно загримированный под мраморную колонну, каминная полка с изящными безделушками. Их количество то редело, по мере того, как очередной отпрыск мог до них дотягиваться, то снова пополнялось, и массивный письменный стол отца, украшенный искусной резьбой и настолько светлый, что казался каменным, а не деревянным. И стул с высокой спинкой был в тон.

Иллал сидел за столом, опираясь об него локтями, а подбородком о сцепленные руки. Почти совершенное, не тронутое временем лицо, омрачала лишь хмурая морщинка меж светлых бровей. Идеально гладкие волосы сияющей, почти белой волной спускались ниже плеч у лба перехваченные королевским обручем из тонких, переплетающихся нитей золота и платины, создающих впечатление венка из цветущих лоз, надежно оплетающих один-единственный драгоценный камень в самом центре - крупный желтый бриллиант, ограненный в виде капли.

Этот венец и костюм указывали, что папа только-только прибыл из дворца.

Отец стоял за его креслом, положив руки на спинку и время от времени касаясь плеч Иллала. Похоже, убеждал его в чем-то и наверняка убедил.

- Здравствуй, сын, - едва заметно кивнул Иллал, хотя хмурая морщинка так никуда и не исчезла. - На этот раз ты... превзошел самого себя.

- О чем ты, пап? - Тейлал позволил себе смиренный взгляд из-под челки.