— Ну-ну, — лениво произнес мужчина. — Потерпи, Экши. Доберемся до Солсбери и отдохнем. Там ты и получишь свою порцию овса.

Жеребец в ответ фыркнул и помотал головой, будто пытался стряхнуть узду.

Мужчина поднялся с земли и постоял, опираясь на ствол дуба. Он разглядывал клык вепря, почти скрывшийся под корой. В результате на теле дерева образовался желвак, похожий на кап. Только капы не появляются на дубах — лишь на березах. То, что под корой таится именно клык, мужчина догадался по форме нароста.

Потом он услышал шелест. Шорох и хруст не исчезли, стали яснее, потом превратились в звук шагов. Кто-то шел по лесу. Что ж, это понятно, дорога, которая проходит по чаще, делает крюк мимо поляны, на которой когда-то свершались языческие требы. Ни один самый добрый христианин, хоть бы он и верил всем сердцем в могущество Господа и его ангелов, не рискнул бы срубить древний дуб, или хотя бы проложить дорогу под его кроной. Крестьяне оставляли христианским священникам расправляться со святынями своих предшественников: монахи не боятся проклятия — пусть они и рискуют. Но священнослужителям не слишком-то привычно работать топорами.

Потому дуб до сих пор стоял. А дорога обегала его стороной, и тут любой, кто был достаточно смел или достаточно легкомысленен, чтоб не бояться запятнать себя проклятием, мог срезать путь.

Прислонившись плечом к стволу, молодой мужчина лениво следил, кто же появится из леса. Он стоял очень расслабленно, но на самом деле был должным образом напряжен и бдителен. От того, кто именно шел к полянке, зависело, превратится ли неподвижность в рывок, и окажется ли притороченный к седлу меч в руке. Мужчина был молод, энергичен, и не сомневался, что успеет добраться до оружия прежде, чем опасность станет серьезной.

Среди зелени и ветвей появилось темное пятно. Путник заметно расслабился и с легкой улыбкой стал ждать, когда же монах выберется на поляну. Черный капюшон длинного плаща, накинутого прямо на рясу, перепоясанную ремнем, а не веревкой, как обычно, был сдвинут на затылок, и лица он не скрывал. Лицо было молодое, без единой морщины, но очень строгое. Увидев, что на поляне он не одинок, монах остановился и оглядел путника с ног до головы, после чего решительно направился к нему.