В башне донжона была устроена спальня короля — там же он принимал своих приближенных и обсуждал с ними дела. Выше этажом — спальня королевы, там шла совсем иная жизнь и иные интриги. Королева — полная дородная женщина с тремя подбородками, обожавшая дорогие ткани и следившая за своим мужем пристальными, подозревающими глазами, ценила свою власть и скрупулезно копила любые ее крупицы. Где-то выйти к вассалам впереди мужа, где-то наоборот, заставить себя ждать, где-то успеть отдать распоряжения коменданту замка прежде, чем это успеет сделать король… Подобные уловки не давали ей ничего, кроме чувства внутреннего удовлетворения. Как правило, король не обращал внимания на потуги супруги. Он и на нее-то не слишком часто обращал внимание. Этельред предпочитал юных, гибких и стройных, немного похожих на юношей, впервые надевающих доспех. Он не обошел своим вниманием ни одну придворную даму королевы, если та была достаточно привлекательна и грациозна, что вызывало глухой гнев его жены.

— Королева уже выходила? — спросил Этельред слугу.

— Нет еще, государь, — ответил тот.

— Понятно. Как всегда будет задерживать процессию, — он поморщился. — Иди и передай ее служанкам, что если королева и на этот раз изволит задержать всех, то мы отправимся на охоту без нее.

Слуга поклонился и ушел. В конце коридора он едва не налетел на принца Эльфреда, торопливо поклонился ему и дал дорогу. Эльфред был уже одет — в толстую удобную котту, такие же штаны и башмаки из грубо выделанной кожи. Среди других молодых и знатных мужчин он выделялся лишь осанкой и манерой вести себя. В нем чувствовалась королевская кровь, хотя бы в том, с какой уверенностью он держался.

— Государь, брат мой, тебя все ждут, — сказал принц, слегка склоняя голову перед Этельредом. — Твой конь уже почти застоялся, да и собаки в нетерпении. Боюсь, не будет ли слишком поздно.