Придя к такому выводу, я успокоилась, беззаботно подсела к костру поближе, извлекла из сумки сосиски, нанизала их на веточку и принялась поджаривать, досадуя на собственную излишнюю осторожность, из-за которой пришлось весь день просидеть в кустах, питаясь всухомятку и кое-как. Девушка шмыгнула носом, пристроилась рядом, лопоча что-то непонятно-певучее.
— Да брось ты выпендриваться, — осадила ее я. — Зрителей нет, все по лесу разбежались, чего язык ломать?
Но девчонка уперлась. Я пожала плечами и отжалела страдалице горячую сосиску с кусочком обжаренного хлеба. Уважаю. Обжигается, уплетая угощение, а из образа не выходит. Со своей порцией я расправилась не менее быстро. Надеюсь, за сутки продукты не испортились. Очень не хотелось бы и следующий день провести в кустах. Хоть причины и разные, а итог может получиться одинаковый.
Когда сытный горячий ужин заполнил желудок, а глаза так и норовили уснуть самостоятельно, если их обладательница не решит устроиться на ночлег немедленно, я расстелила многострадальную дубленку прямо на земле. Радость ночевки на земле в лесу я восприняла стоически, можно сказать, философски. А что? У меня есть все необходимое. Немного еды, пакет сока, который вполне сойдет за воду, и костер. Даже платье вечернее, и то имеется. А сон возле догорающего костра значительно лучше, чем бесплодные шатания по темному лесу без компаса, карты и проводника. Вот завтра рассветет… Тогда…
Сквозь сон я успела заметить, как едва оправившаяся девушка чертит вокруг стоянки круг какой-то сучковатой палкой. Занятие по меньшей мере странное. Ну и ладно. Каждый развлекается как знает. В конце концов, у девушки может быть безобидное хобби.