В 11.00 прошла команда на запуск. Я стала ловить аккорды в гармониках, а в паузах слушала Всеволода. Он быстрее, чем я, ведет складку, у него очень музыкальные пальцы и слух абсолютный. Сергей Петрович, как и было условлено, отключился от нас сразу же. Свертка мне удалась. Настроение было ровное, даже боевое. Когда я закончила, Всеволод уже вызывал Сергея Петровича, но тот не отвечал. Мы поняли, что дело неладно, и примчались на центральный пульт. Там его уже не было. Большой ИГЗ звучал в полный голос, но симфония не заканчивалась. Наоборот, какие-то тревожные ноты дисгармонировали с общей метрической тональностью. Всеволод сообщил об этом начальству, а я включила стерео и заметила в углу экрана маленькую фигурку, уходящую к реке. Это был Сергей Петрович, и Всеволод побежал за ним.

Я подошла к клавишам и все поняла. Сергей Петрович не подбирал метрику синхронно со складкой пришельцев. Он сразу же повел контртему, пытаясь развернуть их свертку. Впрочем, даже не развернуть, нет, он делал гораздо больше! Он очень талантливый композитор, и ему почти удалось то, чего еще никто в мире не делал. Полвека назад великий Спалланци предложил неалгоритмизируемую задачу — симфонию „двойного голоса“. Имеется свободно звучащий синтезатор мелодии со случайной программой. От композитора с другим синтезатором требуется так сыграть вторую партию, чтобы в целом получилось законченное произведение, скажем, концерт для двух скрипок. А ведь у Сергея Петровича первым голосом была не просто скрипка, а сложная метрическая структура складки, живущая, дышащая, звучащая в несколько гобоев, валторн и виолончелей, цветущая десятком оттенков. Он не просто вел аккомпанемент, музыкальное сопровождение, но боролся с симфонией пришельцев, уводил ее в свое русло, разгибал чужую подкову…

В случае неудачи был неизбежен эмоциональный удар. Удар и был, и оказался настолько сильным, что Сергей Петрович бросил пульт, бросил работу… Всеволод сказал, что из больницы Сергей Петрович выйдет скоро, но когда работать начнет — неизвестно…»