Он нажал шестую клавишу. Черный диск рассыпался на ряд капелек. Фрей в удивлении отступил. Гил Тарвок издавал дикие звериные звуки, скрежетал зубами, рвался из оков. Фрей поспешно подрегулировал аппаратуру и снова свел рассыпавшиеся элементы в дергающийся диск. Гил Тарвок сидел, тяжело дыша, с негодованием глядя на лордов.
- Итак, Гил Тарвок, - обратился к нему Фрей, - И что же ты теперь о себе думаешь?
Юноша, переводивший горящий взгляд с одного лор-да на другого, ничего не ответил.
- Он будет говорить? - спросил Дугалд.
- Будет, - заверил Фрей. - Обратите внимание: он в сознании и полностью владеет собой.
- Интересно, что же он знает, - задумчиво произнес Дугалд. И перевел острый взгляд с Фантона на Фрея. - Помните, все вопросы задаю я!
Фантон смерил его язвительным взглядом.
- Можно подумать, что у вас с ним какая-то общая тайна.
- Думайте, как вам угодно, - отрезал Дугалд. - Только не забывайте, в чьих руках власть!
- Как же можно забыть? - спросил Фантон и отвернулся.
- Если вы желаете занять мой пост, примите его! - бросил ему в спину Дугалд. - Но принимайте также и ответственность!
- Ничего вашего я не желаю, - резко ответил Фантон. - Только не забудьте, кто пострадал от этой строптивой твари.
- Вы, я, Фрей, любой из нас - все одинаково. Разве вы не слышали, что он употребил имя «Эмфирион»?
Фантон пожал плечами. А Фрей беспечно сказал:
- Ну, тогда вернемся к Гилу Тарвоку! Он пока еще не полноценная личность. У него нет возможности использовать свои свободные ассоциации. Он не способен к спонтанности. Он не может притворяться, потому что не может создавать новые понятия. А также не может надеяться, не может планировать и, следовательно, лишен воли. Так что мы услышим правду, - он расположился на мягком ложе и включил машину записи. Вперед выступил Дугалд.