А порой, когда зимняя ночь оказывается слишком уж долгой, и я всем телом ощущаю тяжесть зыбучих песков утопившего меня времени, я - могущественный раб, по прихоти своего господина смиренно превративший в змей не одну тысячу посохов! - прошу судьбу об одном: лишь бы не выяснилось в самом конце пути, что никакого Моисея никогда не было...

Глава 2. Абдалы

"...существует суфийский миф об абдалах - скрытых святых, управляющих миром..."

- Я отношусь к предсказателям настороженно...

- Угу, они все врут.

- Ну, некоторые врут, конечно, но не о них речь. Я говорю о настоящих.

- А есть настоящие?

- Почему нет? Если есть подделки, где-то должен быть оригинал.

- Странный подход.

- Подход как подход.

- Но ты же сам говоришь, что относишься к ним настороженно?

- Ну... Скорее с опаской. У меня есть теория...

- Теория? Тиорея, диарея...

- Цыть! Внимай и трепещи. Я думаю, что судьба человека вполне пластична и подлежит переделке. Но только до тех пор, пока она не сформулирована. Пресловутая свобода выбора имеет место лишь на диких пустошах судьбы, пролегающих между возделанными, описанными и напророченными участками... Конечно, не обязательно быть великим пророком, чтобы прибить чужую жизнь гвоздями к очередному событийному забору...

Я стараюсь не для Мика, коего давно причислил к разряду наиболее бессмысленных собеседников, и не для Наташки, которая, кажется, спит. Просто меня несет (несет меня лиса сквозь дикие леса, ага). Чуден Макс при тихой погоде, и редкая птица долетит до середины моего монолога.

- Вот смотри, - продолжаю, не обращая внимания на младенческую муть в глазах заскучавшей жертвы. - Предположим, ты проснулся утром, грохнул чайник на плиту, пошел умываться.