- М-да... - завистливо промычал я, не в силах устоять перед гипнотическим обаянием вышеописанной кучи. - Но почему, кстати, ты решила, что мы знакомы?

- Да вот, когда я упрашивала ее мне погадать, Олла сказала мне ровно то же самое, что ты сейчас Мику тер. Дескать, смотри, дорогая, пока у тебя есть много разных дорожек, и ты можешь пойти по любой, а если я выполню твою просьбу, останется только одна дорожка: та, о которой я тебе расскажу. И нет, якобы, никаких гарантий, что это будет самая лучшая "дорожка". Но я тогда выпила, храбрая была, сказал: знать ничего не хочу, гадай, и все тут!

- Ну и?

- А нельзя рассказывать, Макс. Но... Все, кажется, правда. И меня это не очень радует... Но это ерунда: радует, не радует. Ведь ерунда?

- Тебе виднее.

- Надо вас познакомить, - Наташка уже отвлеклась от горестных размышлений о предсказанной ей судьбе, вошла в свой любимый образ светской львицы которая знает всех-всех-всех на свете и очень любит этих самых "всех" сводить зачем-то. Тоже ничего себе вклад в великое дело всеобщей энтропии.

- Ну, познакомь, если надо, - равнодушно согласился я. Такое уж у меня было в тот вечер меланхоличное настроение, что ташкино предложение не вызвало у меня ни энтузиазма, ни, напротив, опасений. Ни единого хиленького предчувствия не родилось в сонном моем сердце; так могла бы реагировать засушенная бабочка на обещание владельца коллекции показать ее радужный трупик очередному энтомологу-любителю. Дескать, раньше надо было спрашивать: хочу ли я заплатить жизнью за право украшать твою коллекцию, а теперь что ж, теперь все можно, поскольку мне уже давным-давно по фигу...