Они имели странную власть над событиями, но не умели повернуть ее себе на пользу, ибо само понятие "пользы" не укладывалось в их головах. Поэтому они играли с миром, как младенцы с набором цветных кубиков: всякая конструкция, причудливая ли, уродливая ли, возникала лишь для того, чтобы тут же быть разрушенной неловким движением могущественной, но неумелой руки; руинам же было суждено чудесное превращение в волшебный лабиринт, впрочем, и это случалось лишь на краткое мгновение.

Кажется, я тоже был одним из их кубиков.

"Добрый вечер, Макс!" - говорили они и хохотали, как подвыпившие школьники, но смех не звенел, а потрескивал: так трещат отсыревшие поленья в камине. Я недоумевал: что забавного может быть в столь обыденной фразе?

"Хорошей тебе ночи, Макс", - их голоса звучали доброжелательно, но снисходительно, словно я был симпатичной дворнягой, или ручным скворцом.

Я не давал себе труда удивиться, откуда они знают мое имя, поскольку эти двое были похожи на тех счастливчиков, что легко угадывают заветное число, но вечно забывают поставить на него деньги. Перед тем как уйти, они непременно включали старомодную лампу под зеленым абажуром, которая стояла на маленьком столике возле моего кресла, и ее тусклый леденцовый свет казался мне слишком ярким, так что поневоле приходилось просыпаться.

"Круг разомкнулся", - думал я, пробуждаясь. Впрочем, нет, не думал, фраза эта, изящная, но вполне бессмысленная (что за "круг"? с какой стати он "разомкнулся"? и был ли "сомкнут" прежде?) ритмично пульсировала в висках, как пульсирует кровь в жилах живых людей. "Круг разомкнулся", странное словосочетание постепенно наполняло меня, становилось фундаментом будущей телесности. Слова оказались достаточно густыми, чтобы заполнить пустоту, из которой я был соткан прежде; комариный зуд их звучания не давал мне погрузиться в безмятежное забытье. Я невольно начинал прислушиваться к шорохам мира, которые по капле просачивались теперь в хрустальный дворец моего совершенного одиночества, одиночества-без-себя, потому что... круг действительно разомкнулся.