Во-вторых, его попросила принцесса Лейя, а он взял себе за правило никогда не отказывать принцессам, умолявшим о помощи. Не так уж много в его жизни было принцесс. Опять-таки никогда не знаешь, каким образом ее высочество выкажет свою благодарность — может быть, именно тем, о котором мечтается.

В-третьих, он поспорил, что Хэна спасти невозможно. Он поставил на кон все, что имел, а такая ставка никогда не давала ему спокойно уснуть. То, что пари он заключил сам с собой, значения не имело.

В-четвертых, он не хотел признаваться, но ему понравились новые друзья Хэна из Альянса. Собственно восстание оставляло его равнодушным, но ребята натягивали нос Империи, а к Империи Ландо имел свой собственный счет.

Особенно к имперской полиции, изрядно пощипавшей его оперение в былые времена.

В-пятых, что позволено Соло, уж тем более позволено Ландо Калриссиану.

Вот он и проводил день за днем во дворце. Попасть сюда оказалось несложно: смешавшись с компанией пиратов, он зашел к Джаббе в гости и предложил свои услуги. Ему удалось значительно улучшить охрану дворца, так что Джабба в конце концов перестал подозрительно коситься на него, а гаморреанская стража, потеряв в абсолютно нечестной драке пару клыков, даже зауважала.

Теперь Ландо мог ходить где хотел. И ходил. Смотрел, высчитывал, запоминал.

Когда гаморреанцы вернулись обратно, он спросил, в какую из камер запихнули Чубакку, и тоже запомнил. Понадобится.

Только одно омрачало жизнь. Как-то ночью он не сдержался и высказал все, что думает, замороженному в карбоните Хэну — все равно тот не смог бы услышать и ответить. Хэн, и верно, не смог. Зато из темного угла раздалось фырканье, приглушенное мандалорским шлемом. «Трогательно», — заметил тогда Фетт и ушел.

Веселье возвращалось на круги своя. Вновь заиграла музыка. Вислоухий синий джиззист Макс Ребо подогревал публику. Его музыка Ландо не нравилась, зато певичка Ристалл была благосклонна к одинокому стражнику. Калриссиан поболтал с ней немного, условился о свидании, и она убежала на сцену, стрельнув взглядом туда, где стоял охотник за головами в серо-зеленых мандалорских доспехах.