Когда он, перебегая от подворотни к подворотне, добрался наконец до дома, уже начало светать. Звонить он не стал, нашарил в кармане связку ключей, ткнул в замок. Внутри послышались осторожные шаги.

— Марина, это я, — сказал он на всякий случай. Мало ли кто может возиться у двери.

— Коля! — повисла на нем Марина. — Вернулся! Дорогой мой, родненький! Вернулся!

Николай прижал ее к себе, все еще не веря, что стоит у себя дома. Засунутые под куртку банки с консервами сдавили ребра, но он стоял, превозмогая боль, не в силах оторвать от себя Марину.

— Вернулся, — хрипло прошептал он и уткнулся лицом в ее волосы. — Разве я мог не вернуться?

Марина обессиленно всхлипнула и неожиданно обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Сколько они так простояли, никто из них не смог бы сказать.

— Коля…

— А ты знаешь, я почти ничего не принес, — не к месту признался Николай.

— Главное, сам пришел, — с нежностью возразила Марина, снова прижимаясь к нему. — Коля… ой, да что же мы здесь стоим. Ты же есть хочешь. Подожди, я быстро.

Она побежала на кухню. Николай вздохнул, выложил на столик в прихожей банки с консервами, повесил куртку, прошел в ванную, кое-как умылся, вытерся и вышел.

— Ой! — Марина только сейчас, при свете, разглядела его лицо. — Кто это тебя так?

— Да не все ли равно, — отмахнулся Николай, усаживаясь за стол.

— Давай я тебе одеколоном протру.

— Сядь, — попросил он. — Поешь.

— Я уже ела, — торопливо ответила Марина. — Правда, ела.

— Ну, тогда и я не буду. — Николай демонстративно встал и стал расстегивать рубашку. — Завалюсь сейчас…