А также с двумя бассейнами, один из которых для сугубой экзотики располагался на верхней открытой палубе и насквозь продувался атмосферными токами. Иными словами, пассажирам отводился разумный срок для наслаждения всеми прелестями увеселительного путешествия… Кратова это не очень устраивало: он давно отвык от долгих перемещений в замкнутых пространствах. Но перспектива пяти-, а то и шестичасового заточения в тесной кабинке легкого и стремительного гравитра его влекла и того меньше. Ему хотелось, чтобы вокруг были люди. Много незнакомых людей, которым до него нет никакого дела. И это тоже входило в число его новых душевных обретений.

Впрочем, в пределах Хакассии он твердо намеревался оставить гостеприимные палубы воздушного корабля и далее передвигаться все время исключительно гравитрами.

Глубокой, совершенно непроглядной ночью «огр» элегантно причалил к полыхавшей разноцветными окнами скучновато-типовой башне порта Убсу-Нур, что на берегу озера, носившего то же имя. Стоянка предполагалась непродолжительной — чтобы желающим хватило времени полюбоваться на бликующие под высокими звездами темные воды… Кратов накинул куртку и спустился на сухую стылую землю. Постоял у трапа, подождал — никто не явился. Было бы наивно рассчитывать, что все разрешится так просто и быстро… Для очистки совести он совершил паломничество к озеру, окунул пальцы в ледяную воду. Полюбовался на смутные очертания громоздившегося вдалеке хребта Танну-Ола. Потом скорым шагом обошел кругом весь порт и никого не встретил, кроме пары дремлющих с прикрытыми глазами верблюдов, жевавших выдранную из-под каменных стен колючку.

Ничего не произошло и в Шагонаре, и в трех других портах, названия которых Кратов не стал и запоминать… (А что, собственно, должно было произойти? Сказано было только: «Встретимся по дороге…» Дорога предстояла длинная. Вполне могло статься, что они разминутся. Трагедия небольшая. Тем более, что он боялся этой встречи никак не меньше, чем мечтал о ней!)