— Но ведь ты сам сказал, что в последний раз полюса на планете менялись тысячи лет назад! То есть это редкое очень событие, правильно? Чтобы два таких феномена — смена полюсов и Псидемия — и просто совпали? Быть такого не может!

Дядя хотел что-то возразить, но Данила, бросив взгляд на часы, захлопнул дверь балкона и засуетился.

— Что такое? — Натан схватился за лежавший у радиостанции обрез. — Опять нападение?!

— Хуже! В Училище опаздываю! Заговорил ты меня… Всё, надо бежать! Завтра загляну!

Старик что-то сказал в ответ, но Дану уже было не до него. Поправив спрятанную под курткой самодельную кобуру с пистолетом, он скатился по железной лестнице вышки, сбежал по бетонным ступеням пустующего дома и выскочил на улицу.

Народу здесь было немного: в сквере, засаженном морковью, дед выгуливал внучка, на фонарном столбе стучал молотком монтер, к жестяному навесу остановки шла молодая женщина в косынке — вела за руку девочку лет шести, которая прижимала к себе соломенную куклу. Да еще в стороне, возле тележки-закусочной, жевали пирожки двое в брониках и касках — ополченцы из гражданской обороны. И у обочины скучал на сидушке велотакси мужичок в кепке.

И над всеми ними, над крышами домов, над теплицами, грибными оранжереями и перекопанными полями с остатками картофельной ботвы — над всем Харьковом, отгороженным от Территорий высокой крепкой Стеной, переливалось зеленым, синим и голубым сошедшее с ума небо. Всё как всегда, обычное тихое утро.

Данила помчался к остановке, на бегу громко спросив:

— Развозка была, нет?

Женщина в косынке оглянулась, чтобы ответить, но тут ее дочь подняла лицо к небу. И спросила:

— Что это?

Дан и женщина одновременно посмотрели вверх. После чего она завизжала, а он крикнул:

— В укрытие! Быстро!

Над домами, чуть выше теплиц, летела ворона. Обычная такая ворона, перья, клюв — ничего примечательного. Тихо летела, не каркая. Данила это особо отметил, вытаскивая из-под куртки пистолет.