Анатолий Сергеевич, ровно вдвое тоньше в кости и младше по возрасту, своим ростом догонял начальника. Темные, почти черные волосы на пробор примерного тимуровца, вечная синь на щеках, аккуратные, математически точно обрубленные со всех сторон и от этого невыразительные усы, стремительность в темном взгляде и движениях хорошо смазанной машины — все эти отличия разделяли их, наверное, сильнее, нежели служебное положение в своем ведомстве.

Деркулов же со своей двухнедельной щетиной на правильном, немного тяжеловатом лице, с короткой, зачесанной назад, не скрывавшей обильной изморози на каштановом фоне стрижкой, с квадратным, заземленным телосложением внешне заметно отличался от обоих.

Но было нечто, успевшее за эти несколько дней протянуться между задержанным и пожилым полковником. Некая связь, обусловленная, возможно, более близким возрастом, а скорее всего — единой для обоих, навечно выжженной в глубине глаз, незримой печатью «человека с прошлым».

— С чего начнем? — неторопливо раскладывая на столе десяток по-чертежному отточенных карандашей да хорошую пачку писчей бумаги, спросил полковник. — Ну, что молчишь, Деркулов, выбирай историю… У тебя их — с избытком, поди.

— Да мне как-то все равно, с какого места начинать. Спрашивайте…

— Вот видишь, Анатолий Сергеевич, на тебя вся надежда — командуй.

Разжогин, словно и не замиравший ни на секунду, тут же включился в работу:

— Тема номер один, проходящая по всем запросам, — «Сутоганская бойня». Поскольку задержанный дал предварительное согласие на освещение любого события, участником или свидетелем которого являлся, то предлагаю начать именно с нее.