— Видал, Юрец: Педаля постарался… Даже под жопу командиру — генеральскую дверь! А ты говоришь: «растяпа»…

Тень чуть шелохнулась на слабо мерцающем фоне.

— Если эта мандавошка через пять минут не поставит к воротам «газон», я к его бестолковке эту табличку шурупами прикручу!

Ну, благодушия от Жихаря ждать, что кота — грамоте учить. Тем паче по отношению к такому подарку, как Виталя Жук. Ну, да и ладно, проснулся уже, включился, можно не морозиться.

— Давай…

Юра протянул листок и подсветил сверху.

Текст со всей очевидностью подтвердил — начинается!

На обратной стороне какой-то бухгалтерской шифрограммы времен Золотой Родаковской Эры корявым почерком были начертаны три строки:

«Митя! Звонила мама. Они уже в Воронеже. У них все хорошо. Выберись за два-три дня ко мне. Возьми две сумки, передам тебе продуктов»

— Радио?

— Да… «Славяносербск-FM».

— Сколько — там?

Юра блеснул фонариком по руке:

— Двадцать один тридцать две.

Блядь! — нет, это просто подлость какая-то — только отрубился!

— Ты, Денатуратыч, Дэн, Антоша с Малютой и Бугаем, ну и еще пару хлопцев возьми, грузиться. «КамАЗ» и «шестьдесят шестой» — на выезд. Салимуллин за старшего. Его и Кобеняка — ко мне. Пять минут на сборы, максимум…

В послании все понятно и просто. Не ясен только такой уровень секретности. Радиосвязь работает нормально. Мобильники — тоже. Нет же, передали команду через «Вести от близких» — местную ежедневку для беженцев. Тогда почему общий вызов «Митя» — это все подразделения и приданные группы комбрига Буслаева? Может, из-за «продуктов» — две машины с собой. Но тогда что за спешка — двадцать-тридцать минут? Ладно, разберемся…

По мрачному подвалу некогда швейного цеха, переступая в темноте через бойцов и оружие, вышел в гулкий коридор. У полуразрушенного лестничного проема в лицо дыхнуло промозглой сыростью. Не вдохновляет! К неистребимой вони пожарища, соляры с краской и сотни наповал убитых портянок привыкнуть можно, к барахтанью в ледяной грязи — нет. А покувыркаться не сегодня завтра придется, как пить дать.