Тут не выдержал Жихарь:

— Спасибо. Наелись уже. Поехали, время!

— Педя! Я человек добрый, ты знаешь. Еще раз толкнешь локтем, переебу!

Не воспринимая шуток ни в какой форме, Жук отодвинулся к самой двери и, развернувшись, стал втыкать передачи, словно вымуштрованный боксер: не отрывая локтя от печени. Редкое дурко, конечно, но водила — каких поискать. За что и терпели. Даже Жихарь спускал «Педалику» если не все, то многое.

Взводный доехал, стоя на подножке, до АТП и пересел в КамАЗ. Сзади в кузове, нахохлившись в воротники, тряслась остальная братия. Можно было бы, конечно, встать в крутую позу и приехать всей толпой на «Патроле»,

Ехать от Родаковской базы до Сутогана минут пятнадцать-двадцать, да пяток еще меж остовами корпусов шахты имени XIX партсъезда добираться до подземелья штаба группировки. Успеваю…

Приняв на грудь при посадке пару глотков коньяка из Юриной фляги, я, умостившись полулежа, с удовольствием закурил. Недаром убеленные воинской мудростью старшие товарищи говорят, что «свежак» значительно лучше, чем «перегар». Денатуратыч, непререкаемый эксперт в этом вопросе, даже развернутую теорию выдвинул, включавшую в себя бесспорные доводы от «не так заметно на начальственном фоне» до утонченно-психологического этюда на тему «раз выпил — значит, любит отцов-командиров — как на праздник к ним идет».

Интересно, где Жихарь коньяк надыбал? И молчал же, гад. Впрочем, он все время молчит. Пусть молчит. Значит, надо ему — так. Пусть переварит все. И сколько бы Степаныч заботливой наседкой перья ни растопыривал, курятник охраняя, а будет, как есть. Или притрутся, или сцепятся. Не хотелось бы, чтоб сошлись всерьез, тогда точно кто-то кого-то грохнет. Я даже знаю, кто и кого… Плохо. Хороший мужик Ильяс.

Вчера — за малым… И ведь не хотел расслаблять народ — ясно же, не шары гонять нас сюда кинули. Да только после недель болот и мокрых засад по приречным балкам квадрата Боровское — Нижнее — Трехизбенка — Новоахтырка надо быть последней сукой, чтобы не дать людям пар выпустить.