Может это и странно, но такой большой мир может умереть всего за несколько дней. Случится что-то такое, чего не ждали и к чему не готовились, и все. И двух недель не прошло с тех пор, как вирус "шестерка" пошел по планете, и что теперь? Если честно, то трудно сказать, что теперь. Телевидения не стало, радиостанции остались только местные, да и те все больше о том, что вокруг происходит, говорят. Как спасаться, куда бежать, что делать. И все. Весь остальной мир словно не существует уже.   

Москва. Столица, мегаполис, родной город, в конце концов. Что осталось от нее? Кто остался в ней, кроме целой армии противоестественно оживших мертвых? Наверное, уже и никого не осталось. А кто остался, тот обречен на то, чтобы безнадежно ждать смерти. Мы были там, мы видели, как смерть забирает мой город у жизни. И делает это безжалостно, бесцеремонно, и самое главное - навсегда. Это сразу видно и сразу понятно. Смерть не имеет привычки отдавать что-то обратно. Если только не возвращает это сама, чтобы становиться сильнее, как толпы тех же зомби, что бредут сейчас по серым улицам Москвы.

Базу окапывали уже серьезным, почти крепостным рвом. Мощная инженерная техника работала круглосуточно. Ров был хитрой формы. По идее любой упавший в него мертвяк должен было пойти по нему и вернуться или обратно, или попасть под посты, где он был бы застрелен. По верху рвов тянулись витки "егозы", возводились караульные вышки, широкие, крытые, где можно было разместить целое отделение стрелков. Лестницы, по которым следовало в них забираться, поднимались от земли, и там можно было даже жить в полной безопасности. Чувствовалось, что в "Пламени" о своей обороне думают ежеминутно, и думают светлые головы - все было нестандартно, ощущалась фантазия, а не тупое копирование наставлений.