Алина Александровна замолчала растерянно, сильно потерла лицо ладонями, затем спросила меня:

- Сережа, вы же с ним работали. Неужели вам не хочется вернуться к науке, заняться вакциной?

- Нет, - ответил я категоричино. - Все, что творится вокруг - это наука, точнее - результаты игр с ней. Я впредь к ней никакого отношения иметь не собираюсь. Забыл как страшный сон. Баста.

- И что предлагаете?

- Я все сказал, - пожал я плечами, - Ждите нашего возвращения, все выяснится. Обещаю, что если Владимир Сергеевич там, то я придумаю способ вас к нему доставить. Вплоть до того, что договорюсь насчет самолета.

- А если не там? - голос ее чуть упал.

- Ну... тогда постараюсь выяснить все, что возможно, - пожал я плечами, после чего с усилием соврал: - Но уверен, что с ним все нормально. Там, куда он улетел, горы, глухомань и военный объект максимальной степени секретности, так что они там как в крепости.

- Хорошо бы, - вздохнула она.

К облегчению моему великому, на этом самая скользкая часть собрания закончилась, Алина Александровна смирилась. К счастью, у нее уже работы хватает, она же психолог, а здесь множество сирот, людей, потерявших близких, вот и делает, что может. И еще и в школе работает. Это праздный ум опасен, он в силу незанятости подчас удивительные вензеля выписывает.

И хорошо, что Степаныч с семейными тоже в поход рваться не стал. Но Степаныч мужик трезвый и рассудительный, понимает, что к чему. Ни он, ни Валентина Ивановна даже Шмеля отговаривать не стали. Все они понимают.

- Итак, вопрос ко всем, - снова заговорил я, - Кто едет в Горький-16? Поднимайте руки.