Тино и Пити сгорбившись волочили по берегу свой груз. Их мышцы горели огнем, пот ручьями тек по лицам, покрытым клочьями слипшихся волос.

— Эта чертова грязь так и норовит стянуть с меня обувь, — пожаловался Тино.

— Смотри не потеряй ботинок. А если потеряешь, остановись и обязательно найди, — отозвался Пит.

— Успокойся, — буркнул Тино. — Я пока еще ничего не потерял.

Мешки были тяжелыми. Пластик растягивался и врезался между пальцами, а ладони саднило оттого, что пришлось поработать лопатами. Они меняли руки, но легче не становилось. Шли без передышки, а жара, хотя рассвет только занимался, сгущалась, словно в парилке. В такие моменты хотелось ежеминутно проклинать лето.

— Эти парни вроде говорили, что тростник начинается за топыо? — произнес Тино.

— Они говорили, что болото начинается там, где тростник. — Голос Пита звучал вполне уверенно. Они уже несколько сот метров продирались сквозь высокую траву, становившуюся все гуще. Тино опустил на землю мешки и распрямился, переводя дыхание.

Пит, услышав, как он со свистом втягивает в себя воздух, тоже остановился передохнуть и оглядеться.

— Знаешь, о чем я подумал? — спросил Тино. Пит пожал плечами и повернул в густую поросль в тени вблизи железнодорожной насыпи.

— Мне чертовски нравится с тобой работать, — выдохнул Тино и снова взялся за тяжелую ношу.

«Если двинемся прямо сейчас, повернем на север, то к утреннему часу пик окажемся в Чикаго, — подумал Бродакс. — Но по крайней мере будем уже у себя и к полудню избавимся от машины». Он успел выкурить две сигареты, когда наконец подошли Тино и Пит. Оба выглядели как обитатели скотного двора. Особенно Тино. Обувь и брюки по колени в красновато-желтой глине, будто они месили ногами детскую неожиданность.

— Готово, Боб Би! — прохрипел Тино. Выбравшись на полотно дороги, он перенес ногу через оградительный барьер, опираясь рукой о плечо Пита. Товарищ в знак протеста только поджал губы. Они подошли к машине. Бродакс наблюдал, как Пит похлопывал ладонью о ладонь, будто стряхивая с них крошки.