К счастью, тварь не решалась нападать, она явно рассчитывала на то, что мы подъедем к мосту. А мы нарушили ее планы, остановились. А это значило, что она соображала. Она охотилась. Кто же это был раньше? Собака? Шерсть, оставшаяся еще на ней, цветом напоминала немецкую овчарку. Но овчарка должна быть раза в четыре меньше.

Точку в этом немом противостоянии поставили выстрелы из автомата. Соловьеву надоело разглядывать мутанта, и он без промаха всадил очередь из трех пуль прямо в лоб существа. Голова «оборотня» дернулась, брызнула чем-то темным, и тяжелая туша с глухим стуком упала на асфальт. Вот так. Бац — и всех делов.

Но, как оказалось, не всех делов. Обязанная быть мертвой тварь вдруг изогнулась, перекатилась, вновь встав на четыре конечности, молниеносным рывком метнулась в сторону, налетела на вторую очередь и струю пуль из «Печенга», рванула вперед. Я, чувствуя всю мощь того броска, и понимая, что сам схватиться за оружие уже не успеваю, лишь до боли в пальцах сжал видеокамеру, не теряя существо из вида и приноравливаясь быстро провалиться в люк. Но в этот момент мутант споткнулся сразу на обе передние лапы (или руки?), перекувырнулся через голову, прокатился пару оборотов боком и замер.

— Песец, кажись… — выдохнул капитан Бугаев.

Я выпустил камеру, которая закачалась на ремне, судорожно схватил автомат и вскинул его к плечу, наведя на мертвую тварь. Соловьев тоже продолжал целиться.

— Я ему три пули в череп всадил. — пробормотал он. — Почему оно не сдохло?

— Мозги без надобности? — спросил Бугаев.

— Мозги передвинулись? — предположил я. — Вон у него какой горб на шее сзади, а башка плоская.

— Все возможно. — философски ответил Соловьев и скомандовал: — Давай все на броню! Подмога нужна.