Рядом с Ксенией сидел Пашка - молодой и веселый бывший студент из Красноярска, сын военного, хороший стрелок и боец, отчаянно влюбленный в свою соседку, что я незаметно и ненавязчиво поощрял - он при ней как постоянный телохранитель теперь, а заодно еще и при ее сестре. Вообще Пашка у нас тоже был за водителя, причем не чего-нибудь, а нашей самодельной кашээмки - «буханки», в салоне которой мы установили рацию. А радистками у нас были эти самые сестрички, что позволяло легально держать их подальше от драки, да еще и под защитой верного Пашки.

Хотя, если не кривить душой, то следует признать, что сестрам защита не так чтобы и очень требовалась. Времена наступили такие, что девочки прошли через многое, через что в другие годы и взрослым мужикам, подолгу служившим, проходить не приходилось. Довелось им и воевать, и отбиваться, и самое страшное, что довелось им делать - убивать. Убивать живых людей.

На самом дальнем от меня конце стола сидел мужик лет тридцати, немного упитанный, но рослый и мощный, которого звали Володей, но которого все справедливо именовали Большим. Когда-то отслуживший в ВДВ и увлекающийся вольной борьбой парень, который после службы окончил институт связи, и который потом долго работал программистом, наедая сало на боках и постепенно теряя форму. И так, вместе со всей своей семьей и коллегами по работе оказался блокирован ожившими мертвецами в своем же офисе, откуда и был спасен группой военных из центра «Пламя».

Этот случай настолько потряс его, что он всеми правдами и неправдами стремился сменить свой статус «технаря» на статус «бойца», и в результате перескочил все же в наш отряд, на должность пулеметчика - а кому как не ему, слону такому, таскать ПКМ или рацию? За свою физическую форму он взялся с каким-то остервенением, и в результате его благоприобретенная полнота спадала, уступая поле боя неслабым мышцам. А еще Большой обучал сестренок работе с радио, чем еще больше доказывал свою необходимость отряду.