— Серёжа, вы же с ним работали. Неужели вам не хочется вернуться к науке, заняться вакциной?

— Нет, — ответил я категорично. — Всё, что творится вокруг — это наука, точнее, результаты игр с ней. Я впредь к ней никакого отношения иметь не собираюсь. Забыл как страшный сон. Баста.

— И что предлагаете?

— Я всё сказал, — пожал я плечами. — Ждите нашего возвращения, всё выяснится. Обещаю, что если Владимир Сергеевич там, то я придумаю способ вас к нему доставить. Вплоть до того, что договорюсь насчёт самолёта.

— А если не там? — Голос её чуть упал.

— Ну… тогда постараюсь выяснить всё, что возможно, — пожал я плечами, после чего с усилием соврал: — Но уверен, что с ним всё нормально. Там, куда он улетел, горы, глухомань и военный объект максимальной степени секретности, так что они там как в крепости.

— Хорошо бы, — вздохнула она.

К облегчению моему великому, на этом самая скользкая часть собрания закончилась. Алина Александровна смирилась. К счастью, у неё уже работы хватает, она же психолог, а здесь множество сирот, людей, потерявших близких, вот и делает, что может. И в школе тоже работает. Это праздный ум опасен, он в силу незанятости подчас удивительные вензеля выписывает.

И хорошо, что Степаныч с семейными тоже в поход рваться не стал. Но Степаныч мужик трезвый и рассудительный, понимает, что к чему. Ни он, ни Валентина Ивановна даже Шмеля отговаривать не стали. Всё они понимают.

— Итак, вопрос ко всем, — снова заговорил я. — Кто едет в Горький-16? Поднимайте руки.

Подняли, разумеется, все, а я рукой махнул. Не судьба бороться против всех. Пусть будет, как будет, видит бог — я пытался. Зато голос поднял Степаныч:

— Серёга, ты цэу дай, какой транспорт готовить. С утра и начну.

— Как какой? — чуть удивился я, — «Садко» и два «козла».

— На хрена тебе «Садко» в колонне? — озадачил он меня вопросом. — Ты в нём ночевать собираешься всей группой?