Федеральный инспектор

Денис подозревал, что шеф вернется из Нижнего огорченным. Но такую степень

нервного расстройства предвидеть было невозможно. Выражение "не в духе"

представлялось географически некорректным — складывалось ощущение, что дух так

и завис в Нижнем подвяливаться горьким полустоличным тлением. А шеф — вот он,

прибыл и вызвал.

И теперь из Дениса тоже дух вон. Совсем.

— Денис, — ласково сказал ГФИ. — Напомни, когда у Мухутдинова полномочия

кончаются?

— 14 марта, — удивленно сказал Денис.

— А сегодня у нас что?

— 7 июля.

— И остается сколько? — не меняя интонации, спросил ГФИ.

— Ренат Асрарович, не мучайте, — подумав, сказал Денис. — Что случилось-то?

— А ничего не случилось. Ничего, Денис Маратович, не случилось. Потому что мы,

Денис Маратович, ни черта не сделали. И ни хера не подготовились к внесению. А

вносить уже через месяц надо. И что?

— Так есть же список, — не понимая, сказал Денис.

— Нету! — воскликнул ГФИ и даже привстал. — Нету. Полпред его вот так вот

взял, херакс — пополам, херакс — еще раз пополам. И нету списка. И сказал:

вот, дорогие коллеги, из-за таких списков у нас вертикаль власти похожа на

Пизанскую башню. Сначала, грит, предлагаем обсосов или кретинов с вот такими

рылами, потом продвигаем их сквозь дождь и ветер, потом, грит, вытираем им

носы и греем задницы. А потом начинаем снимать. Потому что они доказывают, что

в самом деле обсосы и кретины. Спасибо, грит, Ренату Асраровичу за блестящую

иллюстрацию. Вот. А от меня тебе, Денис, персональное спасибо. Помог

произвести впечатление.

— Зачем вы так говорите, Ренат Асрарович? — спросил Денис. — Нам же сам