– Ничего, милорд. – Йорг повел плечами, так, словно хотел их осмотреть. – Даже на Россе, на вершинах гор, ничем таким я не страдал. Просто темнел, и все. Иногда загорал дочерна. Ну… ну, кисти рук загорали, как перчатки… А к чему вы это?

– Мой род имел проблемы в первое столетие Переселения, – горько качнул головой Йокивара.

– Отчего, милорд?

– Тебе известно такое понятие, как «расизм»?

– Разумеется! Как любой офицер, я сдавал экзамен по общей истории Человечества и знаю, что именно внутрирасовые различия…

– В том-то и ужас. – Йокивара глубоко затянулся и выдохнул: – А твой дядя Алан стал командиром линкора слишком поздно. Слишком поздно, чтобы стать «великим». Но когда он командовал крейсером, он умудрился не только получить «50 побед экипажа», а еще и спасти около сотни других экипажей. И меня он тоже спасал. Причем три раза. Такая у него была работа. Впереди у тебя очень долгая служба – прошу тебя об одном, хотя, может, это и смешно: оставайся человеком!

Йорг вернулся к столу. Йокивара исчез куда-то, оставив его наедине с тяжелыми раздумьями. Лорд Алан кружился в древнем вальсе с тонкой, как тростинка, брюнеткой, за столом оставались лишь совершенно незнакомые ему люди с тяжелыми лицами старых флотских бродяг. Йорг налил себе на два пальца рому, глотнул, схватил со стола ломтик восхитительной ветчины и достал наконец из нагрудного кармана пачку своих «Эджипшт» с голографической пирамидой, сквозь которую лениво плыл дромадер. Находясь последние месяцы в фамильном замке, он закуривал при дядюшке только после ужина, а по утрам смолил в собственном сортире – и никак иначе. Капитан Детеринг щелкнул стандартной зажигалкой младшего офицера и вдруг огляделся по сторонам: не видит ли кто? На золотую у него денег не было, так как в его семье, давшей Империи не только множество отчаянных вояк, но и целый выводок преуспевающих земледельцев, считалось, что содержать бесноватого мальчишку до получения оным майорских погон – нецелесообразно.