Уолдрон почувствовал, что события сыплются на него так же, как сыпались в Городе Ангелов на психа тарелки, которые швырял Рэдклифф (действительно ли он делал это словно лунатик, старающийся разломать куклу?), и от этого у него поплыло перед глазами. Когда он заговорил, ему показалось, что тяжелые сухие тарелки летят ему прямо в лицо.

– Что происходит?

Кэнфилд и Родригес отпустили Рэдклиффа. С каменным лицом Рэдклифф отошел на несколько шагов назад и накинул себе на плечи пальто. Кэнфилд указал на него пальцем.

– Я полагаю, Рэдклифф садится обратно в камеру, сказал он. – Никогда не видел, чтобы мужик так бил женщину. Он не сломал тебе зубов? – обратился он к Море.

Она отрицательно помотала головой, и, почувствовав, что по щеке течет кровь, вытерла ее тыльной стороной руки.

– За что? – обратился Уолдрон к Рэдклиффу.

– Она не ожидала, что я буду ее здесь поджидать, – огрызнулся Рэдклифф. – Думала улизнуть отсюда потихоньку домой, но я бы хотел получить то, что причитается за мои два с полтиной.

– Можешь забрать обратно свои деньги, – закричала Мора. – Ты...

– Хочу получить то, за что заплатил. Иди-ка сюда, или приду я – решай сама!

– Тихо! – заорал Кэнфилд, – Понятия не имею, чем ты, к дьяволу, занимаешься на Земле Грэди, и, честно говоря, мне наплевать, но здесь ты сразу загремишь за решетку, как только она откроет свой ротик.

– Слушай ты, тупоголовый охотник на ангелов, – начал Рэдклифф, сжимая кулаки.

– Стоять! – прикрикнул Уолдрон, – Ты! Как тебя там? Мора – ты хочешь сделать заявление о нападении?

– Нет, я не хочу больше никогда его видеть, даже в суде. Пусть забирает свои грязные деньги. Теперь я понимаю, как он их добывает, лучше я поскорее от них избавлюсь, чем подхвачу...