Ломать оно ведь завсегда проще, чем строить. Тем более ломать древнее, возведенное тьмы лет назад. Чтобы изломать границу, закрывшую проклятые проходы, посвященному колдуну, потомку Изначальных, всего-то и надо, что пролить кровь на кровь и сказать слова на слова. По прошествии стольких веков, черту, проведенную сильной кровью и сильной магией, способна размыть слабая кровь и слабая магия.

И заветная грань истончится. И закрытое порубежье затрещит, а со временем – вновь зазияет брешью. И чем сильнее будут заговорные речи колдуна-изломщика, чем громче в них зазвучит исступление, ярость и одержимость, чем щедрее прольется руда хоть бы с малой толикой Изначальной силы, тем вернее откроется путь темным тварям.

Потому-то и стоят сторожи по миру. Потому стерегут заветную черту пограничную от посягательств неразумных колдунов. И открывать секрет своей крепости старец Олекса не спешит оттого же. Ну, и само собой – коли новый набег случится, то именно стороже на границе миров – наипервейший отпор темным тварям давать.

Вообще-то сторожи поставлены не в самих проходах меж обиталищами – там, на пропитанной древней кровью и древним колдовством земле, простому человеку без Изначальной колдовской же силы долго находиться тяжко. Сторожи в стороне стоят. Но – подле. Так подле, чтобы весь проклятый проход видеть. И чтобы видеть всякого, идущего к нему. И чтоб идущего – упаси Господи – из него вовремя узреть тоже. И дозорные не смыкают глаз ни днем ни ночью. И дружины – всегда наготове. И сторожные воеводы ждут...

Сторожа старца Олексы стоит над бездонной проплешиной Мертвого болота, где не растет даже мох и ряска и где не живут даже змеи и комары. Здесь и открылся в незапамятные времена проклятый проход. И где-то по этим же трясинам проведена рудная граница. Так говорил старец воевода.

Глава 5

– Ну что, ведомо, спрашиваю, от чего стережемся? – повторил свой вопрос Олекса.