– Не выжидай, пока ворог истомится, Всеволод. Старайся одолевать в самом начале боя. Супостат, против которого тебе рано или поздно предстоит биться, выносливее человека. Его не вымотаешь. Скорее уж – он тебя. Время всегда будет на его стороне. А потому – если не победишь сразу – сам падешь побежденным после.

– Но как обучиться бою, если валить супротивника сразу, не дав ему воздеть меча, – рискнул вставить слово Всеволод. Разрешено ведь...

– Одних повалишь – других против тебя выставлю, – сурово ответил старец. – Людей в дружине хватает. Ради чего здесь, думаешь, столько народу собрано?

– Так это... – Всеволод даже растерялся от такого вопроса. – Порубежье ж хранить...

– Ну да, для этого тоже. А еще чтоб лучших из лучших обучать. Таких как ты, дурень. Одни калечатся, чтоб другие воинское искусство через пот и кровь постигали. Чтоб, когда придет срок, эти другие стоили сотен тех, одних.

Всеволод сглотнул, кивнул. Одни калечатся, значит, чтоб другие постигали? Понято. Принято... Слова нежданные, новые, важные, и не всуе сказаны. Обдумать и взвесить подобает такие слова – но позже.

– Второе, – продолжал Алексий. – Опять уповаешь на дуб за спиной.

– Как же не уповать-то, воевода, – Всеволод вновь осмелился молвить в свое оправдание. – Коли четверо сразу...

– И что с того, что четверо? – свел брови старец. – Оборотень-волкодлак будет метаться вокруг и нападать на тебя с восьми сторон. Упыри – те и вовсе в кольцо зажмут и сплошной толпой полезут отовсюду. Помни, чему я учил: каждый отбитый здесь, на тренировке, меч – это срубленная рука темной твари в настоящем бою. Но у нечисти две руки, и сразу обе они к тебе потянутся. А у упырей, к примеру, лапа вдвое-втрое против человеческой вытягивается. И на каждой цапалке – пяток когтей, что твой засапожник. И помимо рук еще пасть, клыков полная, имеется. Посему не мечи отбивать старайся – не руки рубить, а то, из чего они растут. Голова и тулово – вот твоя главная цель. А чтоб достать до них, не у дуба стоять-выжидать нужно, а самому нападать потребно. И пошустрее.