Но вот однажды, переходя через Бродвей в Нью-Йюрк-Сити, он остановился как вкопанный. Навстречу ему шел мужчина:

знакомые осанка, фигура, походка.

- Генри! - закричал он. - Генри Малкинс. Это я - Билл Грейсон.

Они молча пожали друг другу руки, взволнованные встречей.

Малкинс первым пришел в себя. - Здесь за углом есть бар...

За вторым коктейлем промелькнуло имя Джона Харта.

- Некая жизненная сила, подыскивая себе форму, подчинила его сознание, - сухо сказал Грейсон. - Своей собственной формы у нее, очевидно, нет. Эта сила пыталась использовать меня. - Он вопросительно посмотрел на Малкинса. Тот понимающе кивнул головой. - И меня.

- Но мы сопрошвлялись изо всех сил.

Малкинс утер пот со лба. - Билл, - сказал он. - Это все как сон.

Я вступаю в брак и развожусь каждые сорок лет. Я женюсь на девушке лет двадцати. Через несколько десятилетий она выглядит так, будто прожила все пятьсот.

- Ты думаешь, что все это происходит в нашем воображении?

- Нет, нет. Ничего подобного. Я думаю, что эта цивилизация существует, что бы мы ни подразумевали под этим словом. Но давай не будем говорить об этом, - с тяжелым вздохом произнес Малкинс. - Всякий раз, когда я читаю книги по философии, у меня возникает такое чувство, будто я балансирую на краю пропасти. Если бы мы как-то могли избавиться от Харта.

Грейсон мрачно улыбнулся. - Так, значит, ты еще не понял?

- Что ты имеешь в виду?

- У тебя оружие с собой?

Не говоря ни слова, Малкинс достал лазерный пистолет.

Грейсон взял его, приставил к своему виску и нажал на изогнутый курок. Малкинс схватил его за руку, пытаясь остановить, - слишком поздно.