– Сможешь восстановить?

– Часа полтора, – рассчитала Эш затраты времени.

– Не срочно; плазмаки понадобятся, когда выйдем из скачка около Нортии. Меня интересуют причины всех пробоев.

– Ветхость. Эксперт по материаловедению сказал бы точнее, каков износ, а у нас такого оборудования нет.

Форт с сомнением осмотрел трубку. И не скажешь, что старая! Странно все это. Кабельные и трубчатые коммуникации на кораблях обновляются гораздо чаще, чем элементы каркаса. Вернее было ожидать появления трещин, разломов в несущих конструкциях, но лопались и обрывались, образно говоря, нервы и кровеносные сосуды «Сервитера». Пусть аналогия неуместна, но перелом не так опасен, как разрыв артерии. Отказывают важные мелочи, каждый раз ставя под угрозу весь полет.

– Проверь питание БЭМа и приборной части. Далан, еще раз убедись, что навигационные системы исправны; сделай контрольное ориентирование. Эш, сейчас отключи резервуар; займешься им после отдыха. Возвращаемся в центральный ствол.

По ту сторону шлюза Далан с удовольствием сняла шлем-котел, мешавший ей нормально слушать. Спускаясь в ЦС по неудобному, почти вертикальному трапу, она негромко ржала и лаяла, смакуя звуки инопланетных животных, – это было развлечение, отдушина в стесненной и тревожной атмосфере корабля, предназначенного к ликвидации. Эш убеждала себя, что с этой живой музыкальной шкатулкой следует смириться.

Но в стволе Далан вдруг замолчала, словно подавилась. Уши ее растопырились и встали выше макушки.

– Ты можешь петь, – как можно ласковей сказала Эш, заставив себя быть терпимой.

– Цак! пиииииииии, – звучно щелкнув, Далан издала тончайший писк на грани слышимости и указала рукой в черный провал ствола. – Там кто-то есть. Он передвигается. Шуршит.

Форт поторопился открыть шлем и усилил темновое зрение; присмотрелась и Эш.

В круглом проеме зыбко скользнул бесформенный, неясный силуэт – и слился со стеной. Эш поклялась бы именем господним, что мелькнувшее нечто – словно бы пролетевшее, не касаясь пола, – еле-еле светит ультрафиолетом.