... А ведь не столь давно, перед его уходом в армию, романовские девки заливисто пели:

- Вьются кудри на макушке Феофанова Ванюшки!

И хоть теперь он семейный человек, двое детей (и с ними вот - поротым жить!), но помнится. И перед ними ему лечь на сельском майдане с голой спиной и задом под плети... Нет!

Знал бы отец, что после этой ночи в амбаре он появится в Романовке лишь через 40 лет, пенсионером... что и семья не уцелеет в заварухе, от сыпняка умрут жена и первенец-сын, - кто знает, как бы он решил.

Но никто не ведает будущего.

- Пороть себя не дам. Выдавайте, раз совести нет. Но за меня отплатят.

И старший брат Григорий в эту ночь разорился. Был середняк, стал нищий. К одному воротиле свел овец: "Выпустите Ваньку!" К другому корову: "Выпустите Ваньку!" К третьему теленка, к четвертому оттащил плуг и борону... Разорил не только себя, но и брата, хозяйство вели общее. Но тому было не до хозяйства.

И сработало.

Под утро отец услышал, как зазвякал амбарный замок. Отодвинули засов. Приготовился напасть на вошедших; пусть в драке убьют, все лучше, чем к казакам... Но никто не вошел.

Переждал. Толкнул дверь. Отворилась. Никого.

И ушел в степь.

Это было весной 1918.

Часть вторая "Полтора года спустя"

1.

Время: осень 1919, время Лбищенской драмы, гибели Чапаева и - кулацких бунтов в том же Заволжьи. Отец не был в том Лбищенске, ибо уже не служил в 25-й, а состоял комендантом города Новоузенска (переименованного тогда в Красноузенск). Метрополия уездного масштаба. В том самом уезде, где и Романовка. Родные места. Название от речки Узень, левого притока Волги.

И по совместительству - председатель уездной ЧК, Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и бандитизмом.