- ... и поког'мите товаг'ищей!

Дальше в пересказе отца:

- Тот нас привел, посадил. Красивые столы. Вилки, ложки, тарелки - как в ресторане. Но то, что нам в тарелки налили... - он брался за щеки. - Мама родная!.. Зачерпнули, отведали... и ложки положили. Баланда. И хлеб какой-то черный, липкий... Достали, что осталось в вещмешке: свой хлеб с запечеными яйцами, сало... Сахарин еще был. Спросили чайник кипятку. Своего поели и ушли.

Мне теперь понятны эти "купюры": в сталинщину сказать лишнее - пусть и в самом положительном смысле - что-то не учебниковое о Ленине, вообще о высших руководителях было чревато. А уже отсидел два года (из 10 возможных по приговору) как "враг народа". Знал, с чем сравнить кремлевский супчик. Запросто могли пришить дело еще.

... Только и пожил мой родитель нормально по-человечески при Хрущеве, когда вспомнили о "старых большевиках": дали отдельную квартиру, приличную пенсию. Помогли с изданием книги.

(При всем том уважал и ценил "Никитку" куда меньше, чем Сталина. Вот что тут скажешь!)

Но главное вот что: этот рассказ очевидца о том, чем кормили в 1919 году в кремлевской столовой, мне кажется, весит не меньше многих нынешних домыслов о пиршествах руководства в Кремле (типа "Мне г'юмку дюг'со и ананас!.." - и потом в блокадном Ленинграде. Какие к черту пиршества. Вот те, кто сие пишет по новому "социальному заказу", эти да - они там несомненно пировали бы. А те... это ведь были люди Идеи, не боявшиеся на каторгу и на смерть ради нее пойти.

Шкурники захватили Кремль (и все остальное) потом, когда идейных затравили и вырезали.

После этой поездки в Москву отец и пошел "на выдвижение" в коменданты Красноузенска. С тем самым совместительством.

4.

Вернемся в этот город осенью 1919-го. Отец в подавлении кулацкого восстания в том селе не участвовал, хватало дел в городе. Но список тех, кого надо "пустить в расход" на подпись, поскольку совместитель, принесли ему. Свои ребята-чапаевцы, коим нельзя не доверять.