Очнулся он от боли. Нестерпимо саднило между ключицами. Захотелось потрогать. Стас поднялся на ноги, тяжело и трудно. Потянулся рукой. Но в поле зрения попала знакомая жуткая лапа. Коваль попробовал оттолкнуть ее, и другая такая же желтая когтистая лапа вошла в поле зрения слева. Потом он увидел под ногами собственный растерзанный труп и понял, что неизбежное свершилось.

Астронавт опустился на четвереньки, и, волоча за ремень бластер, хозяин бетианских джунглей Зорро пошел в чащобу, в сторону, которую показывала стрелка компаса.

Так начался второй этап жестокой эстафеты.

Зорро был упрямым зверем. Ковалю было с ним нелегко. Зорро хотелось то залезть на дерево, чтобы вволю поохотиться на ликуров, то обсосать ягодный куст, то выудить из речки волосатую змею. Однажды зверь учуял в буреломе след самки, и Ковалю стоило огромных трудов удержать его на трассе.

Особенно плохо было, когда Стас засыпал или терял сознание. Тогда разум зверя брал власть над телом в свои руки, и Зорро куролесил в свое удовольствие. И все-таки астронавт неожиданно для себя стал уважать его за силу, бесшабашность и молодецкую удаль, с которой тот этаким былинным Васькой Буслаевым шел по джунглям.

Коваль удивился тому, с какой легкостью Зорро выучился обращаться с бластером и с каким мастерством сразил однажды на поляне крупного травоядного, так срегулировав мощность заряда, чтобы не сжечь, а только заживо поджарить тушу. Это было тем более удивительно, что астронавт в эти его действия не вмешивался. Похоже было, что Зорро - если и не разумное, то, во всяком случае, - полуразумное существо.

Бластер мог бы послужить прекрасным испытанием на разумность, если бы Зорро следующим утром не утопил его при форсировании глубокой медленной реки.

Из зарослей метнулось пятнистое тело, сотканное, казалось, только из острых клыков и прыжка.