- Так пойдешь ты за штанами? - спросил он довольно миролюбиво.

- Сейчас, - сказал Вил, соображая, как дотянуться до панели управления. Вдруг его осенило: - Я принесу вам одежду, - пообещал он, - но после того, как вы ответите на три вопроса.

- Шантажируешь! - сказал больной.

- Что? - не понял Вил.

- Шантажируешь, говорю. - Больной снова повысил голос.

- А, да-да, - согласился Вил, понятия не имея, что это такое.

- Ну раз так, ладно, - сдался больной. - Спрашивай.

- Ваше имя Джим Эммануил Бокстер?

Кажется, этот вопрос удивил воскрешенного. Он внимательно поглядел на Вила, подумал, потом сказал:

- Можешь называть меня так.

- Но вы Бокстер?

- Это второй вопрос?

- Нет, еще первый.

- Считай, что я ответил на него.

- Значит, Бокстер. Хорошо... Вы - президент... - Вил запнулся.

- Конечно, президент, - подтвердил Бокстер не моргнув глазом.

- Благодарю вас. И третий вопрос - чем вы болели перед тем, как... ну перед этим, понимаете...

- Значит, чем болел перед этим, - процедил сквозь зубы больной, - так, ясно... Все об том же... Не понимаю, - вдруг завопил он, разъяряясь. - И понимать не хочу. Не поймаешь на слове... И не тяни лапы, гнида.

Схваченный железными пальцами в тот момент, когда он уже почти дотянулся до панели управления, Вил попытался вырваться, но получил такой удар в челюсть, что отлетел в дальний угол палаты.

Теряя сознание, он еще расслышал доносящийся откуда-то издалека голос профессора Норберта:

- Достаточно, на сегодня достаточно. Усыпляйте обоих...

"Не могли раньше", - мелькнуло в голове Вила. Затем все утонуло во мраке.

Прошло несколько дней. В малом колонном зале Академии холода под председательством профессора Норберта заканчивалось очередное заседание ученого совета.