Сказавши «а», пора было сказать и «б».

Проснувшись, поев и вымывшись, Дрейк позвонил Тому Ламберту и попросил принять его дома, а не в кабинете. Выпив могучую порцию спиртного, налитую Томом «с медицинскими целями», он изложил другу свои дальнейшие планы.

Когда он закончил, Том пересел в кресло, растер себе плечи и шею, оттянул нижнее веко, тщательно изучив его, после чего наконец встал и вернулся на свое прежнее место напротив Дрейка.

- В последние несколько месяцев ты испытывал ужасное напряжение, - тихо сказал он.

- Совершенно верно. Голос Дрейка был спокоен.

- Странно было бы, если бы ты чувствовал и вел себя, как обычно. Собственно, ты и сейчас выглядишь относительно нормально лишь потому, что полностью отгородился от своих подлинных эмоций. Разумеется, ты не понимаешь последствий того, что хочешь мне предложить.

Дрейк покачал головой:

- Я это не вчера придумал. Просто тебе ничего не говорил. Я размышлял над этим с того дня, когда мы впервые предположили диагноз.

- Значит, с этого дня твои эмоции находятся под спудом. - Том Ламберт подался вперед. - Слушай, Дрейк, Анастасия была чудесной женщиной, уникальной женщиной. Не стану говорить, будто знаю, что ты пережил, потому что это не так; но какое-то представление о твоей утрате я имею. Но ты должен спросить себя, чего бы теперь хотела от тебя Ана. Нельзя позволить скорби превратиться в одержимость. Она сказала бы, что у тебя есть собственная жизнь и что даже без нее ты должен жить. Она хотела бы, чтобы ты жил, потому что любила тебя. Позволь мне сделать предложение…

Дрейку становилось все труднее его слушать. В комнате сделалось темно и душно, он начал задыхаться. Голос Тома Ламберта звучал как будто издалека. Смысла в его словах не было. Дрейк заставил себя сосредоточиться.