— Приятный бар, — заметил я. — Как вам удалось его найти?

Майклс пожал плечами.

— Я часто брожу по вечерам…

— Разве это не опасно?

— Смотря с чем сравнивать, — помрачнев, ответил он.

— Э… если я правильно понял, вы родились не здесь?

— Да. Я попал в Соединенные Штаты в 1946 году. Как принято называть, «перемещенное лицо». Я превратился в Теда Майклса, потому что устал произносить «Тадеуш Михаловски».

Впредь он редко говорил о себе. Позже от завистливых конкурентов я узнал подробности его карьеры. Это был головокружительный взлет для нищего эмигранта. Мне стало известно, что его впустили в США по специальной визе за оказанные особые услуги на последней стадии войны. Услуги эти требовали сообразительности и крепких нервов.

Наши отношения развивались. Я продал ему тот участок земли, но мы продолжали периодически встречаться — иногда в знакомом кабачке, иногда в моей холостяцкой квартире, чаще в его роскошных апартаментах. У него была поразительно красивая жена и пара чудесных мальчуганов. Тем не менее он казался одиноким человеком; я восполнял его нужду в дружбе.

Примерно через год после нашего знакомства он рассказал мне историю.

Меня пригласили на обед в День Благодарения. Когда, обсудив вероятность благополучного исхода городских выборов, мы перешли к вероятности жизни на других планетах, Амали извинилась и ушла спать. Было уже далеко за полночь. Майклс и я продолжали разговаривать. Никогда прежде не видел я его таким возбужденным. Наконец он поднялся, не очень твердой рукой вновь налил виски и подошел, бесшумно ступая по густому зеленому ковру, к большому окну.

Ночь была ясной и холодной. Мы смотрели на притаившийся внизу город, на бегущие огни, вспышки причудливо завивающегося света, на черную блестящую гладь Мичигана; казалось, за озером угадываются бескрайние белые равнины. А наверху, изогнувшись, застыло бездонное небо, где грозно ощерилась Большая Медведица и шагал по Млечному пути Орион. Не часто увидишь такое величественное в морозной неподвижности зрелище.