— Ты знаешь, что Михаил Одинцов, покончивший с собой в конце этой зимы, тоже страдал бесплодием?

— На что ты намекаешь? — насторожился Юрий.

Петрова явно занесло не туда. Надо его притормозить.

— Я не намекаю. Я просто констатирую факт.

— Констатировать факт — это моя работа, — напомнил Греков.

— Юра, не злись, просто я пытаюсь понять, почему эта женщина едет рядом. — И Петров через его плечо посмотрел на красный «ягуар».

— Быть может, она сумасшедшая? Маньячка?

— Одинцова? Она по образованию психолог.

— По-твоему, психолог не может сойти с ума?

— Всякое бывает. А что ты так разволновался? Я просто ищу…

— В данном случае ты ищешь аналогию.

— Быть может, они ходили в одну и ту же клинику? Михаил Одинцов и Нина?

— Где их и довели до самоубийства? Какая чушь! — Греков чуть не рассмеялся.

— Почему ты так думаешь? — тихо спросил Петров.

— Потому что… Если уж Одинцов и ходил по врачам, то, учитывая, сколько у него было денег, это были отнюдь не те врачи, к которым обращалась моя жена!

При этих словах Володя Петров как-то странно посмотрел на друга и, кажется, усмехнулся.

— Что? Что такое? — заволновался Юрий.

— Ты так хорошо знал свою жену? — вдруг тихо спросил Петров.

— Послушай, давай поговорим о чем-нибудь отвлеченном. Не о Нине.

— Хорошо, — охотно согласился Петров. — Я расскажу тебе одну презанимательную историю. На первый взгляд она может показаться фантастической, и если бы я не знал на сто процентов, что так было на самом деле, не поверил бы ни за что! Это история самой невероятной карьеры. Не просто из грязи в князи. С самого дна, из отбросов общества — на вершину социальной лестницы, где слава, почет, уважение. И деньги. Интересно послушать?

— Ну, давай, — кивнул Греков.

О чем угодно, только не о Нине. Пусть Володька немного его развлечет. Поток машин движется очень уж медленно, но на кольцевой так бывает. Где-то, на выезде с крупной магистрали, вливается большой ручеек и движение начинает тормозиться. Как только они минуют опасный участок, вновь поедут быстро.